02 сентября 2022 Статья

Константин Симонов: «Об импортозамещении в интеллектуальном производстве никто не думает»

Отрасль столкнулась с дефицитом точной информации и качественной аналитики. В России не создана система первичной статистики. Даже в официальных документах используются расчеты и прогнозы иностранных аналитических структур. Возможна сетевая интеграция крупных исследовательских структур, но запрос на нее не артикулирован ни корпорациями, ни государством.

НГВ: Совершенно очевидно, что сложная и конкурентная нефтегазовая отрасль заинтересована в качественной статистике и аналитике. Особенно когда предсказуемость падает, необходимость в точных данных растет. А у нас доступ к статистической и аналитической информации сокращается.

К. Симонов: Действительно, закрыть российские данные – не очень понятный шаг. Мы их закрываем от российских же исследователей. Зато Bloomberg постоянно пишет о том, что происходит в российском ТЭК. Они имеют возможность отслеживать трекинги судов, данные об отгрузке, о продажах нефти и нефтепродуктов . Имея информацию о том, как функционирует глобальный рынок, они представляют, как живет и российский нефтегаз.

У нас национальная система первичного подсчета данных о состоянии мировоых рынков углеводородов не построена. В России не сформировано дата-центра глобального уровня, на основе данных котрого можно было бы вырабатывать свою энергетическую стратегию. А не брать за ее фундамент чужие мысли и чудие цифры. Меня просто поражает, что в основу даже официальных правительственных документов кладутся данные Thomson Reuters или Bloomberg, от которых нас, что забавней всего, еще и отключили в конечном итоге.

НГВ: Что мешает России на национальном уровне построить такие структуры, какие сделали те же Argus или Bloomberg?

К. Симонов: Почему при Минэнерго США есть исследовательская структура, которая предоставляет данные о глобальных процессах, а при Минэнерго РФ нет такой же? Конечно, в самом Минэнерго РФ вам ответят, что у нас есть Российское энергетическое агентство и оно при Минэнерго производит государственную аналитику. Сходите в Российское энергетическое агентство, спросите, как они считают. У них есть данные со спутников по логистике? Как они считают глобальный трейдинг? Я боюсь, что выяснится, что все цифры не про Россию берутся это с западных терминалов и информационных систем.. Так чего удивляться, что РЭА стало одним из основных лоббистов энергетического перехода в России? Я не вижу ни собственной статистики по глобальным энергетическим рынкам, ни собственного качественного прогноза. Помните, была попытка создания ГИС ТЭК (государственной информационной системы)? , но кроме громких уголовных дел, история развития не получила. Системы-то нет. Было сказано: мы больше такого не допустим и теперь все сделаем по уму. Но когда? И как это будет выглядеть? До конца по-прежнему непонятно.

НГВ: Так почему же все-таки у нас нет?

К. Симонов: Откроем любую нашу энергетическую стратегию. Там полностью отсутствует стратегическое целеполагание. Там не прописано ясно, четко и на первом месте – что нам нужно, что нам интересно, а потому и нет надобности в собственных расчетах по поводу того, как мир будет развиваться и как нам действовать, если мы хотим приблизить достижение наших целей. У нас представление о текущей ситуации куплено у тех же самых иностранцев. Нам кажется: только зайди на сайт Thomson Reuters и там сразу узнаешь, что и как в мире происходит.

До сих пор сохраняется искреннее непонимание, зачем нам самим это все нужно, если на международном уровне уже есть. И данные можно купить. Как там говрил Чацкий? «Как европейское поставить в параллель с национальным — странно что-то!» Действительно, ведь на Западе сидят сплошные мудрецы, которые все уже создали. У нас столько лет в органах власти доминировали западные консалтинговые структуры, с которыми все с удовольствием имели дело. Это касается и KPMG, и Boston Consulting group, и прочая, и прочая.

И вот начинается СВО, проводится совещание, ставится задача: до 15 сентября представить энергостратегию до 2050 года. Насколько она будет адекватна, если мы не решаем предварительно задачу создания национальной системы первичного подсчета данных о глобальном состоянии ТЭК?

Первичная информация по рынкам ТЭК от Bloomberg, стратегический консалтинг от KPMG – это все одна проблема, демонстрация нашей интеллектуальной вторичности. Самое изумительное заключается в том, что, несмотря на 24 февраля, несмотря на крики о необходимости импортозамещения, никто про импортозамещение в интеллектуальной части не думает.

Кстати, отношение к иностранным консалтинговым компаниям осталось такое же благодушное. Запрета на их деятельность никто не вводил. Некоторые из них, как кажется, сами уходят, но, если присмотреться, на самом деле они никуда не ушли, а переименовались, назвали себя российскими юрлицами и спокойно остались. А органы власти будут по-прежнему с ними работать и потом удивляться: как же так, почему реальность оказалась совсем не такая, как расписали консультанты? Мы вынуждены их представления и прогнозы принимать, потому что своих создать не можем. Вот сейчас Россию выгоняют из Европы; возник вопрос, в какие ниши нам встраиваться? А у нас нет собственной картины. Мы цену нашей нефти даже определяем по котировкам «Аргуса». Если ты потребляешь чужую статистическую информацию, то ты и в прогностическом плане ничего не сможешь противопоставить.

НГВ: Ну а в самом деле, насколько качественен анализ от известных международных агентств?

К. Симонов: Среди подобных структур довольно специфически построен институт репутации. Мне всегда казалось, что качество анализа проверяется верностью прогнозов. Если аналитика некачественная или нечестная, сделанные прогнозы должны вылетать в «молоко».

И если период упреждения прогноза наступил, и прогнозы твои провалились, тебя уже никто больше слушать не должен.

В Фонде национальной энергетической безопасности мы не раз смотрели, как сбываются прогнозы таких влиятельных структур, как Мировое энергетическое агентство (МЭА). Ведь старые прогнозы были нацелены на 2010, 2015, 2020 года. Они уже наступили. Полезно взять прогнозы МЭА, сделанные в конце 1990-х годов и относящиеся к 2020 году, и посмотреть, что произошло на самом деле. Понятно, сегодня они мало кого интересуют, о них все забыли. Но в свое время прислушались, строили на них свою политику. И вот оказывается, что в прогнозах у них сплошные провалы. Ну просто пальцем в небо.

Глобальные «монстры», которые производят резонансные доклады и исследования, стремятся стать скорее конструкторами ситуации. Они давят авторитетом, чтобы повлиять на игроков, создавая впечатление безальтернативности будущего, и тем самым запустить механизм самосбывающихся прогнозов. На поведение игроков способен повлиять и честный анализ. Но честный анализ оценивает рыночные шансы, тогда как ангажированный анализ их направленно меняет, увеличивая шансы одних за счет других.

Каждый может взять прогнозы Международного энергетического агентства, сделанные в марте 2022 года по динамике российской нефтедобычи и российского экспорта. Обычно прогнозы делались на 10 лет вперед. А тут они решились на краткосрочный прогноз – буквально на апрель и май. Шумный был прогноз –они обещали просадку в 3 млн баррелей. И сели в лужу. Сами это поняли, на ходу прогноз лихорадочно корректировали, но никто даже не обратил внимание, что они написали полную ахинею. Точно так же с российскими экспертами, предсказавшим, что экспорт нефТфти упадет на 30-50% весной 2022 года. Но это не мешает им с умным видом продолжать рассуждать о судьбах отечественного нефтегазового комплекса.

НГВ: В таких условиях обычно расцветает шарлатанство. Есть в ТЭК-аналитике свои Кашпировские?

К. Симонов: А как же! Это можно видеть на примере «зеленой» энергетики. У ее пропагандистов лейтмотив один: пока дураки рассказывают об углеводородах, мудрецы уже все доказали, и весь мир семимильными шагами идет к «зеленой» энергии. Отставание смерти подобно. KPMG же написали, значит, будет так. И у них, и у нас были ушлые люди, которые осознали, что «зеленая» энергетика – это новый денежный поток, и решили его оседлать.

НГВ: Может быть, на корпоративном уровне получается консолидировать и обрабатывать информацию?

К. Симонов: У нас только компания ЛУКОЙЛ раз в два года производит документ, где излагает свой взгляд на состояние рынка углеводородов. Последний раз они делали это в пандемию, в 2020 году. А в целом наши нефтяные компании с удовольствием работали с иностранными консультантами. Не потому, что они им давали уникальное знание, но просто система была настроена таким образом, что когда ты выходил на иностранные рынки, когда тебе нужны были иностранные кредиты и ты постепенно становился «цивилизованным», тебе объясняли, что ты обязательно должен провести аудит у одной из уважаемых компаний, аналитику и стратегический консалтинг заказать у нее же. Вы хотите быть большими игроками? Приходите в большие западные консалтинговые компании, они вам все расскажут и за вас все нарисуют.

Созданию национальной системы анализа и прогноза мешает и корпоративная раздробленность.

Наши корпорации все друг с другом воюют. Даже в нынешний период, когда растет ощущение, что есть общестрановая опасность, я не вижу интеграции. А когда каждый подозревает другого, что его обойдут на повороте и что в этом интеллектуальном продукте будут конкретные корпоративные уши торчать, это тоже мешает. Это отсутствие нормальной страновой элиты, которая знает, что в честных вещах они конкуренты, но если бы страна откусывала куски на глобальном рынке, то делить потом их можно было бы уже внутри. Но сначала их надо откусить на внешнем рынке, на чужом. Первичные конкуренты – это иностранные конкуренты, а потом уже можно прибавочную стоимость между собой делить.

НГВ: Национальной системы нет, может быть, можно создать объединение локальных аналитических структур? Если нет центра, создать работоспособную сеть.

К. Симонов: Из немногих аналитических структур каждая решает задачи, в которых поднаторела и на которые есть у клиентов платежеспособный спрос. Кто-то лучше знает газовый рынок, кто-то – нефтяной, кто-то – электрожнергию, каждый нашел своих клиентов, создал определенную репутацию. Можно было бы соединить компетенции и создать сетевой продукт, но не видно такого желания. Как можно интеллектуально объединиться для создания крупного общего продукта, если каждый желает увидеть в этом продукте свой частный интерес? Пока интеграции крупных исследовательских структур в России не получается. Поэтому все остаются в своих интеллектуальных нишах, втайне мечтая о том, чтобы на государственном уровне появилась хотя бы попытка такую систему создать. Без корпораций тоже сложно реализовывать такие проекты, у них же тоже есть пласт своего внутреннего знания.

В общем, на интеллектуальном уровне задача может быть решена. Но ее никто на самом деле не ставит.

Выносы:

В России не сформировано дата-центра глобального уровня, который позволял бы вырабатывать стратегию, основанную на собственных цифрах и расчетах

4.jpg